Автор: PhD Олег Мальцев
Две забытые методики 1979 года о том, как создаётся и исправляется движение
В 1979 году журнал «Физкультура и спорт» опубликовал две последовательно связанные статьи врача-психотерапевта Анатолия Алексеева — «Мысль и движение» и «Следы в памяти». Первая статья появилась в первом номере журнала, вторая — во втором и непосредственно продолжала начатый разговор. Сегодня эти тексты можно прочитать не только как материалы по спортивной психологии своего времени, но и как своеобразное описание технологии обучения: каким образом человек формирует новое действие, почему мысленное представление может участвовать в подготовке движения и почему уже закрепившаяся ошибка оказывается значительно сложнее для исправления, чем кажется на первый взгляд.
Главная идея, которая возникает при совместном чтении этих двух публикаций, достаточно проста, но имеет далеко идущие последствия: движение начинается ещё до самого движения. Прежде чем человек совершает физическое действие, в его психике уже существует определённая организация этого действия — представление о том, что предстоит сделать, в какой последовательности, каким образом и с каким результатом. А после выполнения действие не исчезает бесследно: оно оставляет опыт, который может влиять на последующие попытки. Таким образом, между намерением и движением, а также между одним движением и следующим существует сложная система связей.
Движение, которое сначала происходит в уме
В привычной модели обучения всё выглядит достаточно просто: преподаватель или тренер показывает действие, ученик пытается его повторить, после чего получает исправление. Такая схема действительно описывает значительную часть практического обучения, однако она оставляет без внимания важный промежуточный этап — внутреннюю подготовку действия.
В статье «Мысль и движение» Алексеев обращается к идеомоторным процессам и рассматривает мысленное представление движения как явление, связанное с последующим выполнением. Это особенно заметно на примерах спортивной техники. Если спортсмену необходимо освоить определённое действие, недостаточно просто знать конечную цель. Например, стрелку недостаточно представить себе десятку на мишени. Необходимо мысленно воспроизвести сам процесс выполнения действия: положение тела, работу руки, последовательность технических элементов и момент выполнения.
Именно здесь появляется принципиальное отличие от простого механического повторения. Человек не просто пытается двигаться, а предварительно формирует представление о том, какое именно движение должно быть совершено. Мысленный образ становится своеобразной предварительной моделью действия, с которой затем может сопоставляться реальное выполнение.
Если выразить эту логику в упрощённом виде, получится последовательность: эталон — мысленный образ — выполнение — результат — контроль. Важнейшим здесь является первое преобразование: внешний образ действия должен стать внутренней конструкцией, которой человек способен пользоваться во время подготовки и выполнения.
Это позволяет по-новому взглянуть на само понятие навыка. Навык не возникает непосредственно из информации. Человеку можно рассказать, как выполнять движение, показать его несколько раз и объяснить все технические детали, но между полученной информацией и способностью воспроизвести действие остаётся целый ряд промежуточных процессов. Знать действие и быть способным его выполнить — не одно и то же.
Когда ошибка становится следом
Однако формирование нового движения — только половина проблемы. Намного сложнее ситуация, когда человек уже чему-то научился, но научился неправильно.
Именно здесь появляется вторая статья Алексеева — «Следы в памяти». В ней рассматривается ситуация, когда спортсмен понимает, что выполняет движение неправильно, получает объяснение, знает, каким должен быть правильный вариант, но при очередной попытке снова воспроизводит старое движение. Для преподавателя такая ситуация может выглядеть парадоксально: если человек уже понял ошибку, почему он продолжает её повторять?
Для объяснения этого явления Алексеев использует образ следа. Если несколько раз провести острым предметом по одному месту, поверхность постепенно изменится и образуется борозда. Если затем попытаться провести линию рядом, движение предмета легко отклоняется в уже существующее углубление. С этой точки зрения повторяющееся движение также можно представить как формирование определённого следа, который начинает влиять на последующие попытки.
Здесь появляется чрезвычайно важное различие: однократная ошибка и закреплённый ошибочный способ действия — разные явления. Ошибиться один раз может любой человек. Но если одно и то же неправильное движение многократно повторяется, оно перестаёт быть случайным отклонением и превращается в устойчивый элемент поведения.
Именно поэтому простого объяснения иногда оказывается недостаточно. Преподаватель сообщает ученику новую информацию, но ученик продолжает воспроизводить старую организацию действия. В его системе уже существует определённый способ выполнения, который был сформирован предыдущими повторениями.
Получается своеобразное противоречие: человек может уже знать правильный способ, но его тело и система действия продолжают воспроизводить старый.
Почему понимание не отменяет навык
Представим спортсмена, который десятки раз выполнял технический элемент с одной и той же ошибкой. Затем тренер подробно объясняет, что именно происходит неправильно, показывает правильный вариант, спортсмен всё понимает и даже способен словами описать отличие правильного движения от неправильного.
Но во время следующей попытки он снова ошибается.
С точки зрения обычной логики это кажется странным. Если человек понял инструкцию, почему он не выполняет её?
Проблема в том, что понимание относится к одному уровню организации поведения, а навык — к другому. Словесное знание может быть изменено практически мгновенно. Устойчивый способ действия формируется значительно медленнее, поскольку связан с многократным воспроизведением.
Именно поэтому фраза «я же ему уже объяснил» не решает проблему обучения. Объяснение может изменить представление человека о том, что является правильным, но не обязательно сразу изменяет сам механизм выполнения.
Здесь две статьи Алексеева начинают соединяться в единую систему. Первая показывает значение правильного мысленного образа для формирования движения. Вторая показывает, что уже сформированный след может препятствовать изменению действия. Следовательно, если необходимо переучить человека, недостаточно просто дать ему новую инструкцию. Нужно сформировать новый образ действия и затем обеспечить такие условия повторения, при которых новый способ постепенно становится устойчивым.
Это уже не просто передача знания. Это перестройка навыка.
Повторение может обучать и ошибке
Отсюда следует ещё один важный вывод. В педагогике часто используется почти интуитивная формула: чем больше человек повторяет действие, тем лучше он его освоит. Но сама по себе эта формула недостаточна.
Повторение закрепляет не правильность как таковую, а то, что именно человек повторяет.
Если спортсмен снова и снова воспроизводит правильное движение, повторение способствует его закреплению. Но если он повторяет ошибку, то именно ошибка получает возможность стать более устойчивой.
Поэтому количество повторений нельзя рассматривать отдельно от качества выполнения. Сто повторений неправильного движения не являются сотней шагов к правильному навыку. В определённых обстоятельствах они могут означать сотню повторений одного и того же ошибочного способа действия.
Это меняет сам вопрос, который должен задавать преподаватель или тренер. Важно спрашивать не только: «Сколько раз ученик повторил упражнение?», но прежде всего: «Что именно он повторял все эти разы?»
Такой подход имеет значение далеко за пределами спорта. Человек может многократно повторять неправильный способ разговора, принятия решений, работы с информацией или реагирования на определённые обстоятельства. И тогда проблема заключается уже не в отсутствии знания о правильном варианте, а в устойчивости ранее сформированного способа действия.
Память участвует в следующем движении
Вторая статья важна ещё и потому, что позволяет рассматривать движение не как изолированное событие. Каждая новая попытка связана с предыдущим опытом.
Если действие завершилось неудачей, эта неудача становится частью последующего опыта. Если действие сопровождалось определённым эмоциональным состоянием, оно также может влиять на дальнейшее выполнение. Поэтому человек подходит к следующей попытке уже не с нулевым опытом.
Новое действие всегда в некоторой степени является продолжением предыдущего.
Эту зависимость можно представить как последовательность: движение приводит к результату, результат становится частью опыта, опыт сохраняется в памяти, а память влияет на последующее движение. Таким образом, обучение оказывается не линейным процессом, в котором новая информация просто добавляется к старой. Это процесс накопления и перестройки следов предыдущей деятельности.
Именно поэтому иногда бывает недостаточно сказать человеку: «Забудь, как ты делал раньше, и сделай по-новому». Прошлый способ действия не исчезает только потому, что человек получил новую инструкцию. Новый вариант должен получить собственную историю повторений.
От движения к системе управления
Интересно, что при современном прочтении описанная Алексеевым конструкция напоминает принцип обратной связи. При этом важно не приписывать автору готовую кибернетическую теорию движения: в самих публикациях такая система в подобном виде не формулируется. Однако элементы механизма хорошо видны.
Есть требуемый результат — эталон действия. Есть его внутреннее представление. Есть фактическое выполнение. Затем появляется реальный результат, который можно сопоставить с требуемым. Обнаруживается расхождение, после чего производится коррекция. Следующая попытка уже осуществляется с учётом предыдущей.
Получается контур: эталон — образ — действие — результат — обратная связь — коррекция — новое действие.
Но присутствие памяти делает эту систему особенно интересной. Предыдущий опыт не просто исчезает после завершения действия. Он становится частью условий, в которых будет выполняться следующее действие.
Таким образом, обучение можно рассматривать как изменение самой системы выполнения: человек не просто получает всё больше информации, а постепенно перестраивает то, как он воспроизводит действие.
Знание, образ, выполнение и навык
Именно здесь две статьи 1979 года приобретают значение, выходящее далеко за пределы конкретных спортивных упражнений.
Они позволяют развести несколько понятий, которые в повседневной речи часто смешиваются: знание, мысленный образ, выполнение и навык. Человек может знать правильный способ действия, но не иметь достаточно устойчивого образа. Он может иметь правильный образ, но не уметь реализовать его физически. Он может правильно выполнить действие один раз, но ещё не обладать устойчивым навыком. И, наконец, он может обладать устойчивым навыком, который сформирован неправильно.
Поэтому знание не равно навыку, а понимание инструкции ещё не означает изменения поведения.
Эта мысль применима практически к любому обучению. Можно прочитать множество книг о переговорах и растеряться во время реального разговора. Можно знать технику спортивного движения и не суметь воспроизвести её в ситуации давления. Можно изучить правила принятия решений и всё равно автоматически возвращаться к привычному способу реагирования.
Во всех этих случаях возникает один и тот же вопрос: что именно стало устойчивым следом?
Человек учится не информации, а действию
Если объединить обе публикации в одну модель, обучение можно представить как последовательное преобразование: знание должно стать образом, образ — действием, действие — повторяемым способом выполнения, а повторяемый способ — устойчивым навыком.
Но на каждом этапе существует возможность ошибки.
Неправильная информация создаёт неправильный образ. Неправильный образ приводит к неправильному действию. Повторение неправильного действия формирует устойчивый ошибочный след. А затем этот след начинает сам влиять на последующие попытки.
Поэтому исправление уже сформированного навыка — это не просто добавление новой информации. Это перестройка уже существующей системы воспроизведения.
И в этом, пожалуй, заключается наиболее современное звучание забытых публикаций 1979 года.
Человек действует не только в соответствии с тем, что знает. В значительной степени он действует в соответствии с тем, что уже научился воспроизводить.
Поэтому настоящее обучение начинается не в тот момент, когда человек услышал правильное объяснение. Оно начинается тогда, когда правильное представление начинает превращаться в правильное действие, а правильное действие — в новый устойчивый след.
Следующий вопрос
Если движение действительно можно предварительно организовать через мысленный образ, если повторение формирует след, а прошлый след способен влиять на последующее действие, возникает более общий вопрос: может ли тот же принцип работать не только с движением, но и с состоянием человека?
Можно ли формировать и перестраивать не только двигательную реакцию, но и скорость реакции, уровень возбуждения, процессы торможения и эмоциональное состояние?
Именно в этой точке исследование выходит за пределы двигательной подготовки. Следующая публикация сборника 1979 года — «Сеть для эмоций» — продолжает движение в этом направлении, перенося внимание с организации движения на управление состоянием.
Так постепенно возникает более широкая тема: если человек сначала «движется» в уме, то, возможно, он таким же образом сначала формирует в себе состояние, которое затем начинает определять его действия.
